Известное и неизвестное из жизни патриарха (памяти Н.К.Байбакова)

• More by Author
• Comments
• Send to a Friend
• Print

В 1932 году Николай Байбаков окончил Азербайджанский индустриальный институт, но еще во время учебы начал работать на промыслах основного нефтедобывающего треста СССР – «Азнефть». Он подошел к работе творчески. Для начала, вместе с товарищами, такими же молодыми инженерами, он организовал исследования скважин, опыты по определению рациональных режимов работы глубинных насосов. Затем, для поднятия общего технического уровня работников промысла, молодые инженеры стали проводить занятия, где помогали изучать специальную литературу по технике эксплуатации скважин. Позже появились и первые рационализаторские предложения. Например, для поддержания и наращивания добычи было начато бурение на кирмакинскую и подкирмакинскую свиты. Дебиты скважин увеличились, но вместе с ними возросла и обводненность продукции: верхние «кирмакинские» воды разрушали тампонажный цемент и попадали в продуктивные пласты. Николай Байбаков предложил метод «вторичных заливок»: воду «закрывали» цементом, подаваемым под большим давлением. Этот метод получил его имя, но не был запатентован, и в мировой практике известен под другими названием. В дальнейшем Николай Константинович предложил метод беструбной эксплуатации, когда вместо остродефицитных насосно-компрессорных труб для подъема нефти стали использовать обсадные колонны. В результате внедрения новых рекомендаций в 1934 году по старым глубинно-насосным скважинам, вместо обычного падения суммарной добычи, был получен ее рост от 139,5 тыс. т в январе до 141,7 тыс. т в мае.

В 1936–1937 годах в нефтяной промышленности началась очередная волна арестов. По признанию самого Николая Константиновича, он уцелел лишь благодаря призыву в Красную Армию. Вернувшись, он уже не застал многих из прежних товарищей: кто-то под конвоем осваивал северные месторождения в Коми АССР или томился в застенках, а кто-то занял освободившиеся места начальников объединений, главных геологов, чиновников Наркомата тяжелой промышленности. В конце 1930-х годов молодые инженеры очень быстро делали карьеру: руководителей сажали или расстреливали, но кто-то же должен был добывать нефть.

С 1938 года начался стремительный взлет Николая Байбакова – начальник крупнейшего в Азербайджане треста «Лениннефть», начальник объединения «Востокнефтедобыча», которое ведало добычей от Волги до Сахалина и Узбекистана, затем – Москва и работа в Наркомате тяжелой промышленности. Так Николай Константинович проходил суровую школу инженера, администратора, политика.

Войну Байбаков встретил в должности заместителя наркома нефтяной промышленности. В то тяжелое время у него было три основные заботы: эвакуация, поиск нефтяных месторождений во Втором Баку и, самое главное, – выполнение плана добычи нефти. И чем дальше продвигались оккупанты, тем острее становились эти проблемы.

В начале войны никто не думал, что немецкие армии создадут реальную угрозу основным нефтяным районам страны – Грозному и Баку. Сейчас мало кто помнит, что нефтяная промышленность переживала две волны эвакуации: первую в ноябре – декабре 1941 года,
вторую – в июле – августе 1942 года. Это значит, что оборудование, трубопроводы, нефтеперерабатывающие установки были один раз демонтированы и доставлены из Краснодара и Грозного до Баку. Затем их срочно вернули и, едва установив на прежние места, через пару месяцев опять отправили в Баку, а оттуда – во внутренние районы страны – Поволжье и Среднюю Азию. Николай Константинович особенно отличился во время второй волны эвакуации, когда под его руководством особая группа Наркомнефти ликвидировала скважины и взрывала не вывезенное оборудование и постройки. Врагу так и не удалось добыть ни капли нефти из скважин, залитых цементом по рецепту Байбакова. После войны их пришлось бурить заново, так основательно было выполнено задание, полученное, якобы, от самого Сталина, который наградил Байбакова орденом Ленина, а в 1944 году назначил наркомом нефтяной промышленности.

Так было в течение всей жизни Николая Константиновича – все делать основательно, с дальней перспективой. Наверное, поэтому его дважды, в 1955 и 1965 годах, ставили во главе Госплана СССР, основного органа, направлявшего развитие советской экономики.

Николай Константинович написал нескольких автобиографических книг и, в целом, о его жизни известно многое. Но не все. В Российском государственном архиве экономики был найден любопытный и неизвестный ранее документ – стенограмма встречи Министра нефтяной промышленности СССР Н.К. Байбакова и представителей японской промышленной делегации в сентябре 1965 года. Эта одна из последних встреч с иностранными делегациями в качестве министра, далее последовало назначение Николая Константиновича в Госплан. Читателям НГЕ предлагаются выдержки из этого документа, который по-новому раскрывает одну из современных страниц истории российской нефтяной промышленности и делает причастным к ней уже ушедшего от нас патриарха.

Итак, 14 сентября 1965 года к Н.К. Байбакову прибыли председатель Федерации экономических организаций Японии (Кэйданрэн) г-н Уэмура (глава делегации), вице-президент Ассоциации электрических предприятий Японии г-н Исихара, поверенный в делах Японии в СССР г-н Сунобе и секретарь экономического отдела МИД Японии г-н Ковадо. В самом начале встречи влиятельный японский бизнесмен Когоро Уэмура отметил, что «нефть занимает главное значение в торговле СССР и Японии». Поэтому его интересовали три вопроса: 1) можно ли ожидать увеличения поставок нефти из южных регионов СССР, откуда осуществлялся основной экспорт в Японию; 2) как развивается нефтяная промышленность в только что открытой Западно-Сибирской нефтегазоносной провинции; 3) имеется ли в планах развитие нефтяной промышленности в Восточной Сибири – у Хабаровска и в близлежащих районах?

«Байбаков: Увеличение поставок нефти из района Черного моря крайне затруднено, так как рост добычи нефти в этом районе незначителен, а топливно-энергетический баланс в Европейской части СССР очень напряженный и приходится нефть завозить из Второго Баку. Кроме того, мы поставляем нефть в социалистические страны, и для этого построили нефтепровод „Дружба“. Они поставляли трубы и другое оборудование.

В Европейской части СССР сосредоточена бóльшая часть промышленности, и она продолжает развиваться. Поэтому мы будем развивать нефтяную промышленность в Европейской части, наряду с этим мы будем искать другие источники, в частности, в Сибири. <...>

У нас сейчас такое положение, что надо усиленно развивать Тюмень. И если Япония хочет получать нефть из СССР (это мое личное мнение), надо ориентироваться на нефть Западной Сибири, потому что в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке мы не имеем пока серьезных разведанных районов. <...> Для этого надо решить ряд крупных вопросов: [прежде всего] постройку нефтепровода до Находки. Когда-то вопрос о строительстве такого нефтепровода поднимался вами.

Уэмура: Вы хотели построить трубопровод до Находки и называли его стоимость – 3 млрд р. Так ли это?

Байбаков: Мы хотели построить, но нет труб. Стоимость я затрудняюсь назвать, но, ориентировочно, мне подсказывают, он будет стоить около 2 млрд р.

Уэмура: Сколько времени потребуется для строительства?

Байбаков: Все будет зависеть от поставки труб. При нынешних темпах такую „трубу“ можно соорудить за 3-4 года.

Уэмура: Сколько тонн нефти мы можем получать?

Байбаков: Это зависит от того, сколько ресурсов будет вложено в развитие Западной Сибири. Для того чтобы получить прирост 1 млн т нефти, надо затратить на все работы (включая разведку, бурение, обустройство и строительство трубопровода) около 130 млн р.

При всем этом, заявляю как хозяйственник – продавать сырую нефть невыгодно, лучше продавать готовые продукты.

Уэмура: У вас нет намерений продавать сырую нефть?

Байбаков: Нет, я это заявляю с точки зрения экономических соображений. <...> Для того чтобы ставить вопрос об увеличении поставок нефти, нужно уже сейчас начать вкладывать деньги в развитие нефтяной промышленности Сибири».

Беседа закончилась. Н.К. Байбаков предложил встретиться со своим гостем через два месяца, в ноябре, в Японии на Третьем симпозиуме по развитию нефтяных ресурсов Азии и Дальнего Востока, а также выразил желание ознакомиться с нефтяной промышленностью Японии. Среди интересовавших его тем – разработка месторождений в море, производство морских платформ, бурового и промыслового оборудования, а также ознакомление с работой одного из нефтеперерабатывающих или нефтехимических комбинатов и научно-исследовательских центров, работающих в области нефтяной промышленности.

Вскоре после этой встречи Н.К. Байбакова назначили председателем Госплана, а его поездка в Японию состоялась лишь в 1968 году, когда на него было организовано показательное покушение. Однако известно, что специальным совещанием в Совете Министров 27 декабря 1965 года Госплану СССР, министерствам нефтедобывающей, газовой промышленности и внешней торговли, а также другим заинтересованным организациям поручалось «подготовить предложения о перспективе экспорта нефти, а также нефтепродуктов из СССР в Японию и о целесообразности строительства нефтепровода до Находки с необходимыми расчетами». В 1973 году, на встрече с советским журналистом, К. Уэмура отметил, что Япония «обрела достаточно сил», чтобы принять советские предложения по осуществлению совместных крупномасштабных планов разработки естественных богатств Сибири. 22 марта 1974 года состоялась вторая встреча Н.К. Байбакова и К. Уэмуры. Тогда японская делегация встречалась и с Генеральным секретарем ЦК КПСС Л.И. Брежневым, и Председателем Совета Министров СССР А.Н. Косыгиным – первыми лицами СССР. Главная газета КПСС, «Правда», 26 марта 1974 года отмечала, что «стороны договорились о необходимости в возможно короткий срок продолжить переговоры о сотрудничестве в разработке якутского газа, южноякутских коксующихся углей, разработки и разведки на нефть и газ на шельфе о. Сахалин».

Особую заинтересованность у японцев вызвала предложенная советскими специалистами схема транспорта нефти к берегам Тихого океана. Как писала «Правда»: «Советская сторона заявила о своей готовности продолжить переговоры по поставке тюменской сырой нефти из СССР в Японию сроком на 20 лет».

К 1975 году СССР определил основной вектор советско-японского сотрудничества в топливной сфере – шельф Сахалина, который был гораздо ближе к Японии, чем Сибирь. В том же году было организовано японское предприятие «Содэко» для совместной разработки сахалинских морских месторождений. Механизм сотрудничества медленно, но уверенно заработал.

И, наконец, в конце XX века была «реанимирована» идея трубопроводной системы «Восточная Сибирь – Тихий океан» (ВСТО), у истоков которой стоял Николай Константинович  Байбаков.

• More by Author
• Comments
• Send to a Friend
• Print