№ 6 (June 2006)
В XV веке Россия выбрала для себя в качестве символа имперской власти двуглавого орла. Этот герб оставался символом государства более 500 лет, с перерывом на советский период с 1917 по 1993 годы. Головы орла смотрят одновременно на восток и на запад, указывая на то, что территория России охватывает часть Европы и Азии.
By Пэт Дэвис Шимчак, Сергей Коробов, Влaд Koнстaнцa
Поэтому нет ничего удивительного в том, что, когда Европа попыталась припугнуть Москву доктриной «энергетической безопасности», пригрозив, что ЕС может сократить импорт энергоносителей из России, российский президент Владимир Путин не растерялся: он решил не просто изменить правила, но предложить свою игру. Кремль выступил со своей доктриной «надежного спроса на энергоносители», объявив, что такой спрос Россия найдет в Азии.
Таким образом, итоги саммита Россия-ЕС оказались довольно скромными. И признания в любви на пресс-конференции звучали не так уж искренне и страстно, и среди подписанных документов - лишь малозначительные соглашения. Дипломатичные улыбки официальных лиц скрывали растущее между Европой и Россией непонимание.
Кто прав, кто виноват - понять невозможно
Европа не понимает, отчего Россия, вместо того, чтобы ратифицировать Энергетическую хартию, поворачивает потоки углеводородного сырья в Азию, а Россия не понимает, на каком основании Запад ждет от нее открытого доступа к российским трубопроводам, если сам на адекватные ответные меры не готов. Как сказал Владимир Путин на пресс-конференции во время саммита, «если наши европейские партнеры ждут, что мы их запустим в святая святых нашей экономики, в энергетику, и запустим так, как многие бы хотели, то мы ждем встречных шагов на критических и самых важных направлениях для нашего развития».
Выражение «энергетическая безопасность» повторялось на все лады, но каждый понимал его по-своему. Если саммит Россия-ЕС был репетицией встречи «Большой восьмерки» в Санкт-Петербурге, где российская сторона ставит энергетическую безопасность первым пунктом повестки дня, то растущее недоверие между Россией и Западом в отношении энергоресурсов не добавляет веры в способность ведущих держав мира сообща эффективно решать глобальные вопросы.
Российские официальные лица, в том числе президент Путин, вновь и вновь публично заявляют, что выбор Китая в качестве стратегического энергетического партнера России на Востоке не ставит под сомнение надежность поставок российских энергоносителей на западные рынки. Чтобы оценить серьезность этого заявления, достаточно вспомнить о российско-германском совместном предприятии, образованном «Газпромом», BASF и E.ON, которое возглавил бывший канцлер Германии Герхард Шредер. В его задачи входит строительство Североевропейского газопровода из России в Германию по дну Балтийского моря.
Глубокие корни российско-германского сотрудничества
Выбор Германии в качестве де-факто главного европейского газового партнера России понятен и оправдан, прежде всего, с точки зрения геополитики и исторических связей между нашими странами. Значительная часть инфраструктуры, объединяющей Россию, как поставщика энергоносителей, с Европой, была создана еще в советский период и соединялась с западноевропейскими распределительными системами на территории Германии. Более того, за последнее десятилетие деловые связи, заложенные много лет назад, существенно укрепились по мере либерализации российской экономики.
Однако, несмотря на теплый характер отношений с Германией, России недостаточно иметь лишь одного друга. Пока одна голова российского орла наблюдает за рейнскими землями, другая устремила свой взгляд на восток, в сторону Великой китайской стены. Выбрав КНР в качестве партнера по реализации своей энергетической политики на Востоке, Россия не только прагматично диверсифицировала экспортные потоки углеводородного сырья, но и сбалансировала возможное усиление политического давления со стороны Запада.
Судя по всему, российские сторонники «холодной войны» немало напугали старшее поколение в Европе возможным реваншем, когда под Новый год Россия прервала поставки природного газа в Украину из-за спора вокруг цен на газ. Но даже если Россия не совсем корректно повела себя в этой ситуации, ЕС тоже не был на высоте. Европа как будто не хотела замечать фактов хищения природного газа, предназначенного для нее же, украинской стороной, и незамедлительно создала искусственные препятствия для российских энергокомпаний при выходе на газораспределительные сети стран ЕС, тем самым еще больше обострив ситуацию.
Однако проблема для Европы заключается в том, что стоит ей надавить на Россию чуть сильнее, голова российского орла, направленная на запад, теряет ориентир и начинает активно интересоваться, чем же занята вторая голова. Меморандум, подписанный в марте в Пекине российским президентом Путиным и китайским президентом Ху Цзиньтао, ставший основой для российско-китайского энергетического сотрудничества, явился однозначным ответом России на высокомерие европейцев. Председательство России в «Большой восьмерке» в этом году предоставило Москве отличную возможность еще раз заявить о своем статусе игрока мирового уровня на энергетическом рынке. Это также шанс для Путина оставить заметный след в истории. На карту поставлено немало, поэтому Россия сделает все, чтобы заставить Европу с собой считаться. Вполне возможно предположить, что она использует заседания «Большой восьмерки», чтобы поднять вопрос энергетической безопасности на уровне ООН, тем самым поставив вопрос в мировом масштабе.
Советско-китайский синдром или политика новой России и нового Китая
В то же время, было бы наивно полагать, что Россия не осознает возможных последствий чрезмерного и быстрого сближения с Китаем. Две тысячи лет назад китайский полководец Сунь Цзы сказал, что отношения с друзьями должны быть близкими, а с врагами - еще ближе. России нужен китайский рынок, а Китаю нужны российские энергоресурсы. Но Россия, имеющая с Китаем слишком протяженную для комфортного сосуществования границу, испытывает некоторый страх перед восточным соседом. Этот страх имеет исторические корни, уходящие еще в советские времена.
Ни для кого не секрет, что на протяжении пяти лет в России существовал негласный мораторий на допуск китайских компаний к российским недрам. Китайские бизнесмены безуспешно участвовали почти во всех серьезных аукционах на получение лицензий, но только в апреле нынешнего года китайская компания впервые самостоятельно получила лицензию на уже открытые запасы полезных ископаемых - месторождение полиметаллических руд в Туве.
Конечно, после начала строительства нефтепровода ВСТО, который соединит Россию с Китаем и Японией, активность китайцев в борьбе за лицензии на нефтегазовые месторождения, вероятно, возрастет. Однако серьезных оснований опасаться зависимости российской нефтегазовой отрасли от китайских инвестиций нет ни в ближайшей, ни в отдаленной перспективе. Вне зависимости от политической конъюнктуры, в обозримом будущем Китай не способен будет потреблять или перепродавать российский газ в таком количестве, чтобы создать проблемы для энергоснабжения европейских партнеров России. Кроме того, одновременное строительство ответвлений от нефтепровода в Китай и в Японию - знак понимания Россией необходимости сбалансированного распределения своих энергоресурсов в регионе.
Таким образом, можно утверждать, что энергетическая политика России носит прагматический характер. Энергетическое сотрудничество с КНР, а через Китай - с другими перспективными потребителями российских нефтегазовых ресурсов в АТР - шаг, в первую очередь, не идеологический или политический, а сугубо прагматический, призванный не только дать мощный толчок экономическому развитию Сибири и Дальнего Востока, но и принести новые существенные инвестиции в нефтегазовую отрасль России.
Желания сильны, но возможности слабы
Планы по существенному расширению российских энергопоставок как на Запад, так и на Восток, осуществимы только при вложении существенных средств в развитие и модернизацию нефтегазового сектора экономики России. Не говоря о необходимости затрат на геологоразведку, строительство соответствующей инфраструктуры, разработку и закупку нового оборудования и технологий, нужны огромные средства на развитие. Без этих капиталовложений нельзя ни увеличить добычу сырья, ни сократить потери при транспортировке. Кстати, по оценкам некоторых экспертов, ежегодно в России около 30 млрд м3 газа теряется при транспортировке.
На западе финансирование строительства СЕГ осуществляется германскими банками, которые рассчитывают на возврат вложенных средств за счет гарантированной загрузки трубопроводных мощностей. Что касается газопроводов в восточном направлении, пока предполагается, что первые поставки российского газа в КНР начнутся в 2011 году. Предполагается построить для этого два газопровода, пропускной способностью до 80 млрд м3. Первый, западный, получивший название «Алтай», должен опираться на ресурсы новых месторождений Западной Сибири. Восточный газопровод в КНР пойдет либо с Сахалина, либо из газового месторождения Ковыкта в Восточной Сибири.
Пока нерешенные проблемы существуют по всем трем трубопроводам: газопроводу «Алтай» предстоит подвергнуться экологической экспертизе и отразить атаки местных жителей, утверждающих, что его маршрут проходит по местам древних захоронений. Обоснованность проекта по прокладке газопровода с Сахалина на материк и в Китай пока всерьез не просчитывали. Ковыктинское месторождение принадлежит дочке ТНК-BP - частной компании с иностранным капиталом, что совершенно не устраивает «Газпром». С учетом стратегической важности Ковыктинского месторождения (которое еще в 1980-х рассматривалось в качестве наиболее перспективного источника для поставки газа в Китай) и нынешней ситуации в Москве, трудно предположить, с точки зрения государственных интересов, чтобы проект перешел в стадию реализации до того, как «Газпром» - а значит, государство - возьмет его под свой контроль.
Чьим будет газ из Ковыкты?
ТНК-ВР предложила «Газпрому» 51% акций и, вероятно, сможет найти компромисс с «Газпромом» на выгодных для правительства условиях. Тем временем, ТНК-ВР угрожает отзыв лицензии на Ковыкту на самых законных основаниях, так как по условиям лицензионного договора компания ежегодно должна подавать Иркутской области столько газа, сколько область взять просто не в состоянии.
Последнее обстоятельство вряд ли можно поставить в вину ТНК-ВР, но, независимо от результата, «Газпром» - один или вместе с ТНК-ВР несомненно получит контроль над поставками ковыктинского газа в Китай, а газопровод будет строиться с привлечением вложений из КНР. Однако, схема участия в проекте не только государственных компаний России и Китая, но и российско-британской ТНК-BP вполне может стать частью сценария. Какой именно частью - покажет время.
